Виктор Погодин, пожалуй, самый большой омский художник. И не только потому, что его рост два метра, а картины, в среднем, полтора на полтора. Когда-то в далекой молодости Виктор, будучи очень увлеченным искусством, создавал монументальные скульптурные ансамбли из металла. Они украшают уже без малого тридцать лет стены городского Дворца Творчества детей и юношества, ДК «Звездного», Легкоатлетического манежа, внутренние залы больших зданий. Его имя нередко звучало на республиканских и зональных выставках. Но судьбе было угодно сменить направление, и Виктор «переквалифицировался» в живописца. Однако размеры полотен немногим уступают его металлопластике. Любой человек, видевший хоть работы Погодина, безошибочно угадает их в любой другой ситуации. Хотя бы потому, что он единственный пока, кто расписывает рамы в соответствующей картине гамме, декорируя их цветной листвой или чем-то иным. Не говоря уже об уникальной коллажной технике, о тематике работ последние годы единственной героиней работ Виктора стала Женщина. Вернее, легкая и прекрасная своею молодостью чистотой Девушка. Девушка с томатами, девушка с зонтиком, летающие над городом девушки, девушки, играющие на баяне… И, что удивительно, это нисколько не надоедает. Наоборот, хочется приходить к нему в гости и смотреть на все новые и новые работы. Кстати, купить их в Омске может себе позволить только очень богатый любитель живописи. Виктор, расскажите, как же все начиналось Ваше становление художником?

Заниматься я начал рано, совсем ребенком. Любил рисовать, в кружки ходил. Но серьезно к этому не относился: когда я видел работы художников, то думал, что им дано от природы и обучению не поддается. Семья-то была рабоче-крестьянская, с искусством никто не был связан. А потом начал копировать, перерисовывать работы других художников и после девятого класса пошел в вечернюю художественную школу. Прозанимавшись там несколько месяцев, узнал, что существует худграф. И перевелся на него. А первая крупная выставка, в которой я участвовал, была зональная выставка в Томске. Это было в 1974 или 1975 году. Тогда я уже занимался металлопластикой.

А как Вы пришли к металлопластике?

Почти случайно. Я хотел стать художником. Но в Комбинате тогда не нужны были живописцы. И я устроился в другой цех, по металлопластике. Начал делать крупные работы Городской Дворец Пионеров, ДК «Звездный» и так далее. Ну, меня заметили. Крупные заказы пошли. Легкоатлетический манеж, банкетный зал в гостинице «Турист». На выставках стал участвовать. Скульптурой тоже заниматься начал. Мне тогда все было интересно. И потом, какая разница все это близко. Тогда металлопластика была на подъеме. Модно было ею заниматься. И интересно.  А на худграфе по какой специальности учились? Я делал диплом  роспись нового корпуса Пединститута на тему образования. Торец пятиэтажного здания.

Когда Вы вернулись к живописи?

Я ей занимался постоянно. Просто главной она стала для меня где-то в конце 80-х.

Прошла мода на металл?

Да нет, очень трудоемкая работа… Я бы и сейчас с удовольствием занимался. Но сил уходит много, а продать ее очень сложно. В гипсе тем более она никому не нужна. Поэтому остается одно живопись. Видишь, востребованности никакой, заказов нет. А так два года назад в Салехард заказали у меня скульптуру, так я с радостью ей занимался.

Что за скульптура?

«Хоккеисты». Для нового ледового дворца. И творчество, и деньги приятное с полезным.

А как обстоят дела с живописью?

Нормально. Востребованность есть. В Омске, конечно, мало что реализуется. А основной клиент в Москве. Покупать это ведь тоже искусство. Нужно уметь выбирать, знать цены. В ЦДХ г. Москвы года три назад даже выставка такая проходила «Искусство покупать».

Для кого Вы пишите свои картины?

Кого бы Вы хотели видеть своим клиентом? Хотелось бы, чтобы моя живопись украшала интерьеры квартир и общественных зданий, и чтобы она вошла непосредственно в дом человека. Ведь мы стремимся окружить себя какими-то красивыми вещами, покупаем в дом разные предметы. Хотелось бы, чтобы также относились и к моим картинам покупали бы их ради красоты, уюта. Вот ко мне некоторые люди приходили и говорили, мол, у тебя салонная живопись. А я им: ребята, а откуда музеи создавались, знаете? Точно также из салонов «князьев», «графьев», царей, купцов, генералов в общем, состоятельных людей. Это только последнее время музеи целенаправленно собирают картины.

А свой дом Вы как украшаете?

Ну, мои картинки висят. Они раньше стояли у стенки. А жене очень нравятся они, и она давай сама гвозди забивать, развешивать картинки. Я вижу, что у нее не очень получается этим же надо профессионально заниматься. Так что сам развешал.

Как гости им нравится?

Они же не скажут, что не нравится. Больше всего нравятся жене и дочери.

А дочь чем занимается?

В лингвистической и музыкальной школах учится. Учит три языка: английский, немецкий и французский. Я ей, честно говоря, творческой судьбы не желаю. Я же знаю закулисную жизнь. Это тяжелый хлеб, и пробиться там очень тяжело.

Как Вы оказались в Союзе Художников?

В Союз меня не принимали. Мы вступали в одно время с Кичигиным, Макаровым. И тогда меня бортанули, и я это точно знаю. Я не мог не пройти в Союз, потому что у меня тогда успехи были большие. Я просто был неугоден руководству местного Союза Художников . Потом у меня отобрали заказ я должен был делать работу для Музыкального театра. Затем не взяли на зональную выставку, это было году в 80-ом. Причем, не взяли не одну из трех представленных работ! То были такие успехи, обо мне говорили, я участвовал в республиканских и зональных выставках, а тут полное отрицание. Ну, явно, дело тут не в творчестве было, а в закулисной жизни.

И как же Вы туда вступили?

Да просто приехал выставком, узнали, что я не член Союза и сделали внушение нашим омским деятелям. И весь вопрос был очень быстро решен. Я уже хотел вступать в СХ через Казахстан. Тогда же был СССР, и не было разницы, где ты вступил – в Москве, в Омске, в Алма-Ате или во Владивостоке. Так что, я уехал в Кокчетав, поговорил, показал работы. Сказал, что хочу у них работать. Они говорят: да, вопросов нет, только, мол, мы не можем взять просто так и принять, ты хоть в выставках поучаствуй у нас. И я стал участвовать. Ну, тогда еще СХ был твоим местом работы. Это сейчас, если ты не работаешь, никто тебя не возьмет за шиворот и не спросит: «Почему не работаешь?». А если ты не работаешь, то ты - тунеядец. А тогда за тунеядство ведь посадить могли. Бродский говорил: «Я – поэт». А ему: «А что ты умеешь делать кроме того, что стихи писать?». Ну, и за тунеядство он отработал где-то в ссылке. Так что тогда СХ нужен был. А вот как художник становится художником, это очень интересно и необъяснимо. Как «Сталкер» Тарковского – он сам не знает, как и куда идти, но ведет своих попутчиков через эту Зону. К комнате, в которой сбываются мечты. Но мечты сокровенные, которые внутри тебя сидят. И для Сталкера это жизнь, кроме Зоны для него ничего не существует. И для художника это тоже жизнь, Зона, без которой ты не можешь существовать. И если ты вчера прошел по этой тропинке, то сегодня по ней уже не пройдешь: здесь все меняется, появляются новые преграды и новые пути. И непонятно, что может случиться. И в жизни точно также – все меняется по непонятным законам, и прямой путь не есть верный. Так что, я и сам не знаю, по большому счету, зачем я этим занимаюсь. Есть какая-то политическая передача, в которой говорится так: «Если вы все понимаете, значит, Вам не все сказали». Это просто моя судьба, то что предписано свыше, некая миссия.

Помимо живописи, есть ли у Вас другие интересы, близки ли Вам другие виды искусства?

Нет. Слава богу, так получилось, что это мое и хобби, и работа. Даже уедешь куда-нибудь отдохнуть, и все равно ощущаешь эту потребность… Рука просится к холсту... Да. Такая же потребность, как еда или сон. Просто изголодался, хочется уже что-то нарисовать…

Мы с Вами уже не раз говорили о современном искусстве. И все-таки небольшое резюме – как Вы себя видите в пространстве современного искусства и как к нему относитесь?

Когда смотришь работы мастеров предыдущих поколений, то сразу видишь, где и когда они были созданы. Это можно проследить и в кино, и в музыке, и в литературе. И здесь это тоже очень хорошо чувствуется. Я тоже ведь живу в свое время, но я не знаю, насколько я его отражаю. А что значит быть современным художником? Наверное, как-то чувствовать это самое время. Но по сюжету моих работ вряд ли скажешь, к какому веку они относятся. По сюжету не скажешь, но по технике сразу определишь. - Да, пожалуй. В Москве говорят, что мои работы очень нравятся дизайнерам. И мне это очень приятно: ведь это те люди, которые оформляют интерьеры, и, значит, я попадаю в свое время.

Ваши дальнейшие планы?

Только работать. Выставляться – но там, в Москве. - А Омск что не понимает Ваше творчество? Да нет, просто хочется чего-то большего. Я уже прошел некоторый уровень, хочется померяться силами с сильными коллегами. А здесь что? Омск с Москвой и не сравнить даже. Не интересно же устраивать соревнования по борьбе, например, с пятилетками. Хочется помериться силами с достойными, с теми, кто может оказать тебе сопротивление.

Кинес Кизиитов «№ Люкс», газета о лучших вещах и услугах, Ноябрь, 2003 г.

*

Х У Д О Ж Н И К  И  В Д О Х Н О В Е Н И Е

Как стать живописцем? 

На этот каверзный вопрос отвечает член Союза художников России 

В И К Т О Р  П О Г О Д И Н.

Надо, прежде всего, жить творчеством, причем всегда. Я, например, если у холста не постоял день, мне чего-то не хватает. Потребность писать картины неимоверная, она сильнее голода. Без творчества становится тяжело…

Виктор Погодин после школы работает на фабрике кирзовой обуви «Луч», что и сегодня стоит в самом центре города. В семье была нужда в деньгах, и Виктору выбирать не пришлось: на этой фабрике работали бабушка, отец, мать и дядя. Потом армия. И учеба на худграфе пединститута. Его учителем был Михаил Исаакавич Слободин. По иронии судьбы или стечению обстоятельств сейчас Виктор Погодин работает над своими полотнами в мастерской, в которой творил учитель. Дух творчества так и витает в этой мастерской, которая находится в самом центре города, но которую, как не пытайтесь, вряд ли без проводника найдешь. Поработал Виктор и в цирке, около года. В свое время блистала чета Зотовых. На арене зрители видели только иллюзионистку Альбину Зотову. А за кадром были руководитель номера Анатолий Щирман и художник Виктор Погодин. Иллюзион Зотовой состоял из нескольких номеров чисто русского плана: скатерть-самобранка, ковер-самолет, малахитовая шкатулка. Именно с этими атрибутами иллюзионистка демонстрировала чудеса. А расписывал и скатерть-самобранку, и прочие атрибуты Виктор Погодин. Вернувшись в Омск, вновь занялся скульптурой, тем более навыки в этом искусстве приобрел в мастерских Художественного фонда, в комбинате по оформлению города. Он создал несколько скульптурных композиций спортивной тематики. В них искрометность, мощь, скорость, сила и экспрессия «Финиш-победа», «Хоккейная схватка», «Дзю-до. Тяжеловес». Кстати, более чем трехметровая композиция недавно установлена перед дворцом спорта города Салехарда. Признание и известность к Виктору Погодину пришла сразу, как только он своим творчеством заявил о себе. Слава буквально свежим, мощным потоком по мысли и духу ворвалась в творческие круги и ошеломила многих авторитетных художников города Омска, которым явно не хотелось уступать свои позиции. О молодом художнике Викторе Погодине заговорили. В творческой среде известное место занимает зависть. Погодин ее начисто лишен. И вот когда он выиграл конкурс по созданию памятника в Старозагородной роще, многие приятели посчитали, что он этого недостоин. И сделали все, чтобы как-то данный проект «урезать».

Проект был, на мой взгляд, неплохой. Городским властям понравился. Я работал вместе с архитектором Александром Сухоруковым, и, после тайного голосования, когда никто еще не знал, кто автор проекта, мы обрадовались. Но радость была недолгой. Кто-то «отщемил» самую выразительную ее часть, а именно: стелу, которая символизировала свечу, полыхающий огонь, напоминая собой знамя. Памятник-то был задуман в память о жертвах маевок, которые проходили в старозагородной роще, которая была в то время северной оконечностью Омска.

Мы продолжаем беседовать с художником. У него в мастерской и сейчас стоят оригинальные работы, которые, пожалуй, ждут своего часа, когда воплотятся в металл. Творения, надо сказать, очень современные, интересные по замыслу. В конце я задаю наивный вопрос: «А как все-таки стать живописцем?» Погодин с ходу отвечает:

« Нужно вдохновение. Оно меня не покидает никогда. Я пишу, скажем, сейчас картину, а в голове сюжетная разработка еще двух или трех.

А как насчет расхожей фразы о том, что художник должен быть голодным. Мол, тогда он будет творить с еще большей энергией и неистовством.

Фразу эту придумал человек на околохудожнического окружения. Да, художник узнаваем в толпе, он тонет в своих мыслях, он всегда творит, даже если не стоит у мольберта. Такой уж у нас образ жизни и образ мышления. Главное, чтобы зритель смог разгадать замысел, понять художника, сумел войти в его систему творческих координат. А насчет голодного художника голодному трудно творить, нам ведь ничто человеческое не чуждо…

Женские образы сейчас доминируют на полотнах Виктора Погодина. Вот только что законченные живописные полотна «Западный ветер» и «Ветер с Востока». Художник какими-то неуловимыми штрихами, мазками, легкой иронией передает то, что мы впитываем с западной и восточной сторон в самом прагматичном смысле бытия. Создал Виктор Погодин и несколько картин под общим названием «Версальский мираж». Это потрясающие картины, выполненные в сложной технике, в них настроение чужого города, в котором побывал художник, его женщины музы, перед которыми он благоговеет.

Женские образы на моих полотнах не случайны. Женщины это всегда красиво, в женщине сосредоточена мудрость и чистота, искренность и высокая духовность, говорит Виктор.

Я разглядываю его новые картины. Они по летнему теплы и многоцветны, но главное, на них просветленные лица красивых женщин. Вот «Игра с мячом». Женщины парят над прогуливающей по городской набережной публике, они как бы заняты собой, вернее игрой, у них своя жизнь высокая, не всеми постижимая… Я не работаю с натурщицами. Думаю, они бы мне мешали. Я работаю с образами, которые родились в моей голове. Может, это собирательные образы, может, это лица, выхваченные из уличной толпы, но они высоко одухотворены и великолепны. Так, по крайней мере, я считаю. А есть ли у Вас любимые работы?

Мне все мои работы дороги, все для меня незабываемы. Вот уже четыре выставки моих работ прошли в Москве, в Центральном Доме художника. И, представьте, я скучаю без них…

Одним словом, в живописных полотнах Виктора Погодина ощущаешь высший пилотаж. Высший пилотаж вдохновения, высший пилотаж мысли. И, конечно, обыкновенной человеческой любви…

Александр Яблоков, Газета «Пульс», декабрь 2003 г.

*

Виктор ПОГОДИН:

"Есть художники "умные головы", а есть "умные руки".

Записала Евгения ДМИТРИЕВА.

Виктор ПОГОДИН отличается от других художников. Он очень кропотливо, медленно делает свои работы. Не выходит в тираж. Только через семь лет после первой своей персональной выставки он позволил себе очередную персоналку. 14 марта -28 марта 2001 года в галерее "Лошадь Пржевальского" (ул. Пушкина, 17) выставка "Прогноз Погодина" (Графика. Скульптура). Сочетание достаточно неожиданное и интригующее... Погодин-скульптор в Омске достаточно известен: панно на фасаде Детского дворца творчества (справа от входа монументальные школьники, тянущие руки к науке и искусству), создающая торжественную обстановку металлопластика в Центре досуга молодежи "Звездный" и легкоатлетическом манеже СИБГАФКа, изысканные светильники в банкетном зале ресторана "Турист", казино "Галерея" было облагорожено - скульптурным ансамблем со знаменитыми погодинскими изящными женскими головками. Состоятельные эстеты приглашают организовывать домашнее пространство. Погодин-живописец, пожалуй, известен не менее. А теперь вот еще и график!...

- Скульптура - монументальность, основательность на века,- говорит художник Погодин. - Графика в сравнении с ней что-то более легковесное, необязательное. Так, набросок. Перышки, лепестки - почеркушки, в которых есть нечто легкое, неуловимое. Это - то, что есть в душе. Это как в музыке. Там нет ничего конкретного. Мои скульптуры - симфонии, а графические работы - песенные мелодии. Сам я не умею петь, но очень хочу. Поэтому приходится самовыражаться в графике.

- Скульптура, живопись, графика... Почему такие метания над палитрой жанров?

 - Просто все интересно и все умею. А уж идей столько в голове...

- Виктор, ну неужели всегда все удается что задумано?

- Пока никто не мешает. Хотя иногда время делает глобальные поправки. Вот стоит памятник жертвам колчаковских репрессий в Старозагородной роще. Когда я его делал, и не предполагал, что историю переписывать будут. Колчак вроде уже хороший человек. И неизвестно, кто пострадал. Кто прав? Кто виноват? Кому памятник? Только одна надежда - что красота спасет мир...

- А были случаи, что спасала?

- Это, знаете, как у детского писателя Успенского получилось: "От этой картины очень даже большая польза - она дырку в обоях загораживает". Вот так зашел в казино "Галерея", что рядом с Союзом художников. После "удачной" перепланировки огромная канализационная труба оказалась в центре внимания - у входа. Такое безобразие только искусство могло спасти. Я закрыл это чудо проектной мысли колонной. Кстати, этот проект казино потом выдвигался на конкурс дизайна, презентовался фотографиями моих работ, взял премию, только вот автор проекта забыл вписать в графу создателей мою фамилию. Это было очень забавно. В данном случае красота спасла не только интерьер, но и доброе имя дизайнера.

- Как вы относитесь к заимствованию идей?

- Мне неприятно, когда я вижу у своих коллег продукт мысли другого автора, особенно классика. У меня "слизать" тяжело. Мои скульптуры легко узнаваемы.

- Это здорово - творец, художник. Но нужны краски, холсты, подрамники, наконец, и кушать нужно и самому, и семье. Не страшно вам было уйти с постоянного места с гарантированной зарплатой на вольные хлеба?

- Быть безработным художником в смысле отсутствия ежемесячного государева довольствия - пусть небольшого, но гарантированного - сложно, но для мужчины это не должно стать проблемой. Последние 10 лет я в "свободном плавании". Даже непонятно, идет ли в Союзе художников мне трудовой стаж. Места работы не имею, но имею место для работы - мастерскую в центре города. Сложа руки не сижу. Стараюсь не засиживаться в мастерской. Пишу, делаю скульптуру, инсталляции. Участвую в выставках. Как моих "Яйцеголовых" показали по Центральному телевидению и в прессе столичной отразили, так в Златоглавой по-другому принимают. Чтобы глаз не "замылился", езжу по другим странам, в столицу. Смотрю, что нового. Учусь у других смотреть по-новому на свое дело. Один мой заокеанский знакомый спросил, какая у меня профессия. Я ответил: "Художник". А он:"Это не профессия - это бизнес".

- Виктор, ваша дочь, 11 летняя, получила талант в наследство?

- У Ольги в школе твердая четверка по рисованию. Раньше я грешил: сделаю ей рисунок дома - дочка пятерочку получит. А сейчас ее рисунки уже висят в школьной галерее. Маленькая еще - слишком нахваливать. Но стихи у нее хороши. А вот моя старшая дочь Анастасия - окончила Московское училище живописи. Сейчас живет в Польше. Я бываю у нее в гостях. У Насти прекрасная подготовка, это чувствуется по работам. Неплохая живопись - есть что-то неуловимое от меня молодого. Наверное, на генетическом уровне что-то передается... - Что вас вдохновляет? - У меня есть три штатные музы: мама, жена и дочь. Все лучшее от них. Думаю, что без их веры в меня, любви и терпения я бы не смог работать.

- Похожи ли они на ваших женщин на полотнах?

- Нет, мои музы - тростиночки, по сравнению с образами женщин, которых я придумываю. Парящие над суетой довольно аппетитные женские фигурки, лишенные классической красоты, - это мои каноны. Они далеко не Венеры. При всей своей грузности фигуры одновременно очень изящны: их тонкие запястья и лодыжки - намекают на их хрупкость и незащищенность. Может быть, завтра я буду смотреть на женщину как на некий символ красоты. И они - я уверен - будут лучше этих. - "Шерше ля фам"?

Значит, вы в поиске?

- Гм... Женщину своей мечты я уже нашел. Что касается творчества... Собратья по цеху говорят друг про друга: "Он ищет"... А я не ищу, потому что ничего не терял. Живу в своем мире. Идей новых Бог дает много. Есть художники "умные головы", а есть - "умные руки". Иной представил и сделал - притянул свои мысли на холст. Я так не могу. И вообще не могу рассказать, как получается работа. Я не сижу и не мучаюсь, что бы мне эдакое... Всевышний рукой водит...

*

Культурный слой \ 14.02.2006 \ 16:16 

Человек – трон

17 февраля в 17:00 в здании генерал – губернаторского дворца музея им. М.А. Врубеля на суд зрителей и коллег будут представлены скульптурные и живописные работы Виктора Погодина.
Виктор Александрович Погодин - известный живописец и скульптор, член Союза художников, работы которого хранятся в омских музеях и частных коллекциях. Он оформил фасад Дворца пионеров. В 60-годы Виктор Александрович увлекся модным течением – сварными конструкциями и металлопластикой. Так появились фигуры «Водолаз», «Человек – трон» и другие. Его монументальная скульптура «Хоккей» установлена у здания крытого стадиона в городе Салехарде. Родился в 1948 году в Омске. В 1972 году окончил Омский государственный педагогический институт им. А.М. Горького, художественно-графический факультет.

http://www.antenna7.ru/main.php?id=4&nid=2126

*

28.09.2006 18:00

КОГДА МЕТАЛЛ ЖИВЕТ И ДЫШИТ

01.04.2001 18:30

ВАЖНЕЙ ВСЕГО ПОГОДИН В ДОМЕ

Афиша персональной выставки В. Погодина в галерее "Лошадь Пржевальского

Избранное:

"Двое". Х., м. 77х99. 1991

http://www.omsk.ru/city/culture.nsf/WebAll/BA190367E5E5190246256A320036E565?OpenDocument

*

Живописные работы Виктора Погодина

17 февраля в 17:00 в здании генерал – губернаторского дворца музея им. М.А. Врубеля на суд зрителей и коллег будут представлены скульптурные и живописные работы Виктора Погодина. Виктор Александрович Погодин - известный живописец и скульптор, член Союза художников, работы которого хранятся в омских музеях и частных коллекциях. Он оформил фасад Дворца пионеров. В 60-годы Виктор Александрович увлекся модным течением – сварными конструкциями и металлопластикой. Так появились фигуры «Водолаз», «Человек – трон» и другие. Его монументальная скульптура «Хоккей» установлена у здания крытого стадиона в городе Салехарде. Родился в 1948 году в Омске. В 1972 году окончил Омский государственный педагогический институт им. А.М. Горького, художественно-графический факультет. 

http://www.sibmincult.ru/news/17022006.php

Прекрасному миру культуры посвящается эта страница…

1 октября 1998 года, газета «Нос» «…ВЫ РЕАГИРУЙТЕ!» 
Сергей Тимофеев
Прекрасному миру культуры посвящается эта страница…
1 октября 1998 года, газета «Нос»
«…ВЫ РЕАГИРУЙТЕ!»

Ни одно доброе дело не останется безнаказанным – гласит печальная мудрость неизвестного мне острослова. Вспомнилась она в связи с легендой о том, как поехал однажды наш уважаемый мэр в столицу, кажется, Чехии и увидел там любопытные образцы уличной торговли. Особенно один приглянулся. И захотелось мэру Омск тоже сделать оригинальнее, и поделился он своими зарубежными впечатлениями со своей командой, и замечательную идею быстро подхватили и в кратчайший срок материализовали в виде фигуры сантехника. Забавная скульптура прописалась на улице Ленина и преобразила не только центральную улицу, но и весь Омск.
Пожалуй, сегодня только нервные девушки вздрагивают, неожиданно наткнувшись на «Сантехника», а у остальных горожан скульптура вызывает любопытство и улыбку. На улице Ленина поселился юмор, а он во все времена дорогого стоит. И в этом отношении не нужно скупиться на самые добрые слова в адрес нашего остроумного мэра и его команды.
Но остается, увы, и другая, древняя как мир тема – невостребованности идей отечественных, незаемных. От незнания ли, от невнимания или по забывчивости. В Омске давно существуют собственные интересные работы в этом жанре. И достаточно известен в художественных кругах их автор Виктор Александрович Погодин. Скульптор, живописец, участник многих зональных и республиканских выставок.
- Вот смотрите, это в ДК «Звездный» работал, а это мой рельеф на фасаде Дворца пионеров. В 60-е годы появилось модное течение: работа со сварными конструкциями, металлопластика – увлекся этим и я.
Мы сидим в мастерской скульптора, и Виктор Александрович раскладывает на столике фотографии своих работ. На полу, из нагромождения железного хлама (пардон, материала, из которого творец создает свой неповторимый мир) выглядывают фигуры Велосипедиста, Мотоциклиста, Водолаза. Тут же рядом картина, изображающая женщину в огромной шляпе из цветов. На подоконнике сидят две бесстыдные обнаженные особы – скульптуры, и надо сказать, довольно смешные.
- Ну и вот этот куб, - продолжает Погодин, - в Старо-загородной роще – памятник жертвам колчаковских репрессий, то ли расстрела, уже не припомню.
1987-88 год. Моя изначальная, победившая в конкурсе композиция была гораздо интереснее, от нее третья часть осталась. Те, у кого я выиграл конкурс, у меня же работу и принимали. В результате была свара: давай делай быстрее, и коллеги «помогли» - мол, не капризничай, на безрыбье и рак рыба. Конечно, не надо было идти на уступки. Куб, конечно, надо было выполнять в металле, как и задумывалось. А что бетон? Я недавно подходил к памятнику (хотел сфотографировать для каталога) и вижу: все облезло, обшарпано. Бетон есть бетон, да еще никто не следит, не ухаживает.
А насчет «Сантехника», тут, собственно, не вы первый интересуетесь, и искусствоведы были и журналисты, с телестудии звонили: мол, Виктор Александрович, не ваша ли работа? Потому что знают вот этого «Водолаза» - Виктор Александрович освобождает пространство вокруг скульптуры.
Если «Сантехник» забавен, то «Водолаз» или «Водоем» скорее философичен. Такое горестное размышление: во что же мы превратили нашу планету? Под глухим водолазным костюмом не разглядишь человека. Панцирь. А что там, внутри, кто там – домысливай. «Водолаз», как и любое настоящее произведение искусства, дышит тайной, будит воображение, заставляет думать. Может, поэтому и не находится ему места на омских улицах? Народу хочется повеселее…
- На самом деле работа эта называется «Водоем», и тут еще кувшинка должна быть, тоже металлическая. А к «Сантехнику» я отношения не имею. Но неожиданность в этом есть! Какая-то такая «фенечка»…
- Вроде капустника?
- Вот, верно, смешно, конечно, об остальном не скажу. Мне тоже эту легенду рассказывали… Ну, давайте в Омск старую статую Свободы привезем, поставим. Тоже неплохая работа, а? Как будто у нас художников нет. Вроде мы здесь не можем, не умеем, а «Водолазу» - 15 лет. Был он на выставках, художники помнят, мы ведь «большая деревня», все друг друга знаем. И работаю я в этом жанре давно, и творческий почерк есть, и тема: как человек вплавляется в технику, человек и современные механизмы…
- Человек и его среда обитания…
- Ну да. И вот у меня работа «Трон». Нашел я какие-то механизмы, вернее, сломанные части бог знает чего, и вот что из них получилось: Не то это Человек-Трон, не то дыба. Может быть, образ власти, того, что она с человеком делает. Короче говоря, каждый зритель должен сам решить.
А вот у нас говорят: талант художника. А зритель тоже должен быть талантлив, и многое зависит от того, насколько подготовлен человек к восприятию искусства. Он же, в основном, привык к сестрице Аленушке и трем медведям, а такие вещи, как «Трон», уже для зрителя не очень понятны.
- Не кажется ли вам, что наше время оставит слишком страшные памятники? Ну, первое, что приходит на ум в литературе – Александр Солженицын, в скульптуре – Эрнст Неизвестный. И ваш «Человек-Трон» - знак трагедии надвигающейся или уже свершившейся…
- Наверное, это отражение нашего мира. Художник живет в определенном времени, которое через себя пропускает. Возможно, эта работа и сохранится, не знаю… Просто я так живу, я так мыслю, я так выражаю себя.
Как вы относитесь к нынешнему облику города, вернее, к его памятникам?
- Да меня уже об этом спрашивали, правда, не знаю для чего… Плохо отношусь.
- Ну, например, к многочисленным памятникам Ленину, странному монументу Жукову?
- Не знаю, зачем он в Омске, Королев – тот хоть «сидел» здесь, а Жуков? Потому что улица названа его именем? А про художественные достоинства говорить не буду… Сейчас в городе идет кампания по благоустройству дворов, у меня дом в центре города, новый, привезли во двор эти убогие грибки – под подобным я сам в детстве еще играл в песочек. Неужели ничего нельзя другого придумать? Вот я когда-то планировал беседки, арки, все легкое. Можно было бы развивать эти идеи во дворах – детишкам на радость. Нет, все традиционно, и раскрашенные покрышки – как верх дизайнерской мысли. Начальство – ладно, я понимаю, у него много других серьезных проблем. Но тот художник, который ему советует, он же должен видеть, знать, чувствовать лучшее. Обидно, что советчики работают так, как будто вокруг в Омске нет художников.
Мне в январе стукнуло 50 лет. Стал собирать фотографии работ для каталога, думал – для выставки. Сосчитал расходы, оказалось, надо 25 тысяч рублей. Пошел по музеям – купите работы! Куда там! За этот год, вы не поверите, я заработал тысячу рублей. Если бы не жена, то не знаю, как бы жил. Обидно. А голова все равно думает, ее не остановишь тем, что денег нет. Идеи приходят, а реализовать как? Заказ нужен.
А вот этот мотоциклист – «Финиш. Победа» - работа так называется, его городской музей купил у меня, это было как раз во время памятной реформы, при министре финансов Павлове, который руку на отсечение давал, а вклады все равно заморозились, и деньги обесценились. И получил я тогда денег за эту работу ровно на пару ботинок.
Мне говорят: сам виноват, что же ты не активен, «не светишься», работы, мол, хорошие, иностранцы на них реагируют. Да…иностранцы, вы реагируйте, вы!
А идеи были и есть. Снеговой фонтан, например. Или сейчас - механический человек. Сидит он, а когда к нему кто-либо подходит – он поднимается, приветствует. Осталось придумать механику, рычаг-платформу, на которую можно встать и силой своей тяжести поднять этого механического человека.
- Любопытная идея. Я могу об этом написать? Не страшно, что кто-нибудь другой ее реализует?
- Пишите. Потому что я знаю: мне этого уже не сделать. Сам сейчас только живописью занимаюсь, это хоть как-то продать можно. Но ведь вступал я в Союз художников как скульптор. И что? Готовые скульптуры не продать, новые делать – один металл сколько стоит. А время идет. Живешь и думаешь себе: надо переждать, трудности в стране, людям есть нечего. А жизнь проходит, жизнь одна, и переждать ничего нельзя. Одно закончится – обязательно начинается другое. Как там у Пушкина: «Угораздило меня родиться…» Так и меня угораздило.

© 2007 Fund of artist Viktor Pogodin /Germany 2007